В мае 1997 года мы поженились, а в августе 1998 решили съездить в свадебное путешествие. А что такого? Не все пары умеют планировать  заранее, у некоторых - все с  опозданием, в лучшем случае, на год. Бывает.

Поездка планировалась не много ни мало, по Западному побережью США - от Сан-Франциско до Сан-Диего. Да чего уж там мелочиться, - с заездом в Лас Вегас.Для мужа это была вторая поездка в штаты, для меня - первая зарубежная.

Визы мы получили без проблем, даже я - в свой чистый новенький паспорт. Билеты, решив сэкономить, приобрели на рейс Аэрофлота туда и обратно с фиксированной датой, и я принялась укладывать вещи. А накануне нашего отъезда в Москве разразился ураган. Те, кто был летом 1998 в Москве, наверняка хорошо помнят. Такой гримасы стихии Москва не видела давно. Ураган прошел по всем правилам - с выворачиванием деревьев, обрывом линий электропередач, уничтожением дорогостоящих иномарок и даже с человеческими жертвами.

На меня же буйство стихии не произвело на меня должного впечатления, ибо в день бедствия случился еще и чей-то день рождения. Были мы тогда еще юные, гуляли хорошо, и наутро совершенно отчетливо я помнила  только лицо милой девушки, сидевшей напротив. А утром в день отъезда, выйдя на балкон и обнаружив полный разгром микрорайона Потылиха, очень удивилась.

Добрый сосед С., лавируя на  скромном "Жигуленке" среди городских руин, довез нас до Шереметьево. Ехали мы быстро - опасались опоздать. В аэропорту же  застали странную картину - народ сгрудился у входа с вещами, помещение аэропорта во тьме, самолеты не вылетают и не прибывают. Выяснилось - отключили электричество. Добрый сосед С. пожал нам руки, пожелал счастливого пути и удалился.

Очень скоро стало понятно, что вовремя самолет точно не вылетит.
Мы, разумеется, слышали страшные рассказы о задержки рейсов, но не предполагали, что все может быть так серьезно. Сначала мы провели три часа на чемоданах возле темного здания Шереметьево-2. Потом свет включили и нас пригласили на регистрацию. После обыска багажа, мы попали в зону беспошлинной торговли, муж остановил меня возле магазинчика подарков и сфотографировал.

- Это уже заграница, – сказал он, – ты же хотела ее смотреть, можешь начинать. Этот снимок будет называться “Первое фото Ленусика в Америке”.

И я стала “смотреть заграницу”, пока муж сидел на втором этаже, в пивном барчике. Я смотрела ее час, два, пошел третий… Люди менялись – одни уходили на посадку, другие возвращались из рейсов. Аэрофлот функционировал. Пассажиры рейса на Сан-Франциско стали узнавать друг друга. Завязывались беседы:
- Вы на рейс 323?
- Да. А Вы что ни будь о нем слышали?
- Нет. Я ходил к тому окошечку, но мне сказали, что ничего не известно. Велели ждать и не мешать работать.

Пошел четвертый час ожидания на территории заграницы… Наибольшую жалость вызывали старики, дети и мой несчастный муж, который окончательно офигев от духоты, с маниакальной настойчивостью ходил требовать от работниц таможни кондиционера. Работницы уверяли, что им тоже душно и просили не мешать работать. Я изучила весь ассортимент магазинов беспошлинной торговли и немногочисленные, скромно оформленные буклетики, повествующие о высоком уровне предлагаемых Аэрофлотом услуг.

Муж ел сосиску за 5 долларов, ругался и буклетики читать не хотел. Еще через час нам сообщили, что Аэрофлот нас будет кормить. Бесплатно. Муж вспомнил пять долларов, недавно потраченных на сосиску, и шепотом сказал плохое слово.

В одном из коридоров Шереметьево-2 поставили длинные столовские столы, там нам выдали по теплому судочку с полуфабрикатными кусочками куры в сухарях и картофельным пюре. В этом “ресторане” с длинными столовскими столами и с пустыми стаканами, выполнявшими обязанности салфетниц, солидарность пассажиров рейса 323 достигла апогея. Стали знакомиться, обмениваться телефонами, сердечными каплями и ругать ураган, руководство Шереметьево и владельцев Аэрофлота.

  Рядом с нами сидела молодая мама с печальными глазами, двухлетним бандитом и его старшим братишкой. С ней еще были большая многофункциональная американская коляска и огромная сумка на колесиках с пожитками. "Бандит" все время визжал и изводил маму и терпеливого старшего ребенка.

- Что ж он так кричит, – муж вытер пот со лба, – ему, наверное, жарко.
- Нет, – мрачно ковырял в тарелке второй наш сосед по общепиту, – он наверняка хочет нормально поесть.

Когда дитя, вспотев, наконец, умолкло с большой соской во рту, выяснилось, что это милый кудрявый мальчик. Он посмотрел на нас красными глазенками, чем умилил всех присутствующих и все его немедленно простили.

Наконец, пассажиров рейса 323 пригласили к двери в Российскую Федерацию номер 15, где  пообещали дать информацию о нашей дальнейшей судьбе. Мы все ринулись туда. Разумеется, дверь в Российскую Федерацию оказалась закрытой. Когда количество пассажиров перевалило за критическую массу, к народу вышел скромный труженик Шереметьево-2 с речью о том, как ему хочется исполнять свои производственные обязанности, а мы ему мешаем. Образовалась инициативная группа, в которую с требованием кондиционера вошел и мой муж, и отправилась незаконно через границу в поисках человека, который хоть за что-то отвечает. Тем временем, в адрес работников Аэрофлота, Шереметьево и непосредственно в адрес скромного труженика, жаждущего исполнить свой долг, посыпались различные угрозы от судебных исков до битья морды. Угроза судом почему-то вызвала смех у труженника. Вскоре инициативная группа вернулась. Вести она принесла неутешительные. Вылет нашего рейса задерживается до трех часов ночи, самых слабых до этого времени обещали разместить в ближайшей гостинице. Муж добился разрешения легально пересечь границу и доехать домой, где он намеревался принять душ и выпить банку пива. Так бесславно закончилось мое первое посещение заграницы.

Мы вернулись в Россию, позвонили доброму соседу С. и уже покидали здание аэропорта, когда я обратила внимание супруга на маленькую деталь. На табло, извещающем об отправлении рейсов, в строке Сан-Франциско вслед за слово “задерживается” было указано, что рейс отправится в 6 часов утра. Инициативную группу обманули еще на три часа.