Не все деревья могут расти прямо. У нас во дворе есть совершенно кривое, оно растет в сторону соседей, незастенчиво тянет туда свои ветки.

 

Некоторые удивляются: «Что же вы его не спилите?». Другие, наоборот, считают, что «это красиво». Мы его оставили в покое, и оно растет как хочет. как и Джон, ему почти 17. В школе среди старшеклассников он личность заметная, хотя ему до этого и дела нет. Он редко живет на земле, чаще - на деревьях.

 

У семьи - большой дом с деревьями вокруг, среди которых есть даже одна береза. Джон облазил за свою жизнь все деревья во дворе, и там, на верху, он ест, смотрит вниз и даже работает - пилит сучья, не только сухие. Когда приходишь к ним в гости и сидишь в саду, слышится треск падающих веток,

а его мама говорит: «Не обращайте внимания, это Джон работает.” Сама она не оборачивается, сидит к деревьям спиной, говорит, что «почти не волнуется за него, когда он так высоко». Он на деревьях с 3 лет, и там гораздо увереннее себя чувствует, чем внизу. В их саду нет кустарников, потому что Джон с пилой не может удержаться, и сколько ни садили, он все спиливал, а цветы состригал большими ножницами.

 

Все в семье уверены, что Джон преследует свою цель – оставить на земле только деревья, и вообще он все понимает, хотя не слышит, не говорит и вообще, с медицинской точки зрения, полон диагнозов.

По утрам его отвозит специальный белый автобус в лучшую школу, потому что его семья имеет право выбирать любую, а всех других, обычных, детей записывают строго по району. Его сестра Келли попала в эту же школу только благодаря Джону, как сестра, но обычного оранжевого школьного автобуса, который бы возил ее туда и обратно, все же не дали: не положен ей.

 

Вообще Джону достается всего больше, и его сестра считает, что так и надо. Злится на него она за другое, говорит: «Как я зла на Джона, он перешел все границы!». Есть из -за чего: он перерезал провода, лишил семью Интернета, телевизора, холодильника. Мама тоже сердилась, папа вызывал мастера. Джон прятался на дереве, а спустившись, не хотел признавать себя виноватым, и когда Келли на него ругалась, он тоже скандалил в ответ: махал

руками, вращал глазами, с угрозой показывал сестре свои ногти – они у него длинные, Джон ненавидит стричь ногти и старается избегать этого как можно дольше, предусмотрительно закапывая ножницы в разным местах участка.

 

Семья живет, как обычная, только чуть больше усталости чувствуется во всем: в том, как мама Джона «тонет» в книжках с красивыми картинками про любовь, читает их постоянно, кажется, даже за рулем, и почти не убирается в доме. И зачем, ведь все равно нельзя поменять ковровое покрытие и купить новую мебель, хотя она сама и ее муж - пилот - хорошо зарабатывает. Они ждут, пока Джон вырастет и станет больше понимать. Их усталость была бы еще больше, если бы семья была совсем одна . А так за Джоном присматривают многие. С ним одним 3 года занимался учитель, который научил его писать – и теперь стены в доме расписаны «докторским»

почерком: «кошка, кошка, кошка» и «Стоп!», а рядом нарисовано сердце.

В общем, за него отвечают многие, даже если они и не догадываются, куда уходят их налоги, и сами лично категорически против деревьев, растущих в неправильную сторону.

 

Иногда Джон нарушает общественный порядок, уходит в парк гулять, совершенно раздевшись. Если его встречают соседи, то приводят его домой, а случайные прохожие реагируют по-другому: пугаются, возмущаются, вызывают полицейских с вертолетом. Джон бежит домой, быстро одевается, прячется на высоком дереве. Через какое-то время, вызванные полицейские, человечно покачав головами, уходят с миром, а мама идет к дереву, зовет Джона: знаками показывает, что «никто уже не сердится», а он в ответ уверяет, что «больше так не будет». И они живут дальше.

 

Подруги его сестры уверены, что Джон все понимает, у него есть чувство юмора, хотя он и смеется громче и дольше, чем нужно. А все свободное от школы и смеха времени он проводит на высоте 30 метров над землей. Он ничего не боится, не умеет об этом думать, но многие надеются, что когда-нибудь научится.