"ЕДУ Я НА РОДИНУ..." Пункт второй. Остановка "Ностальгия"

 Мы с малышом шли к мачехе. 
От проспекта Гагарина – вниз по Лизы Чайкиной, на Перемогу. 
Я знаю, что иногда этот поселок называют Победой, но это не так! Победа – это дальше, на Победе жил мой дед, а нынешняя местная почти-Рублевка (говорят, здесь сейчас самая дорогая земля), - это Перемога. И не убеждайте меня в другом.

Тенистая сторона - вдоль детского сада. Все те же качели-карусели за забором, большая яма посреди дороги. Я ее помню с детства, эту яму.

Слева – двухэтажные дома, не коттеджи – старые, квартирные. Дальше - пятиэтажки.

А в том двухэтажном жила Света, моя одноклассница. Высокая, черноволосая. Туфли у нее были большие, размер 39 наверное.
Ее квартира казалась мне в десятом классе пределом мечтаний. 
Частный дом, к которому прилагались высокие вишневые деревья, кроличьи клетки и розовые жирные личинки колорадских жуков, котировался в иерархиии моих ценностей весьма невысоко.

А вот следующий дом – серая пятиэтажка.
Как и семнадцать лет назад женщина в ситцевом халате лупит палкой ковер, развешенный во дворе – выбивает пыль. 
Пыль выбивается сизым облаком, клубится вокруг ковра, и вокруг тетки, и она стоит в этом душном сером мареве и лупит все сильнее, и все сердитей...

В этом доме жила девочка Ира. Она училась на класс ниже вместе с дочерью моей мачехи. У Иры был лейкоз и в девятом классе она умерла. Наш класс водили на похороны. Ира лежала в гробу в белом свадебном платье и в фате. Есть такой обычай. Когда умирает молодая девушка, невеста, ее хоронят в свадебном платье. Этот обычай сейчас редко соблюдают.
Помню, было холодно. Гроб стоял на улице, перед домом, чтобы родные и друзья могли проститься. 
У нее было очень бледное, сильно напудренное лицо, у Иры. Она была совсем не такая, как при жизни. Смерть вообще меняет человека.
***
Перпендикулярно Лизы Чайкиной – улица Космическая. Здесь всегда нужно быть внимательным. Машины летят с космической скоростью.

А на углу теперь палатка. Мороженное, пиво и пельмени. А чуть дальше по той же стороне – огромный дом с фонтаном и львами. Здесь вообще сейчас поселок контрастов. Особняки в три этажа со стриженной травой и каменными красными заборами соседствуют с покосившимися халупами без горячей воды, где доживают свой век старушки.
***
Дальше параллельно Лизы Чайкиной – улица Остапа Вишни, я по ней ходила в школу. Внизу, в балке, по адресу Ул. Остапа Вишни 82 до сих пор стоит мой первый дом. Мой настоящий дом, где прошло мое сознательное детство.
Там сейчас живет хорошая работящая семья, дети уже большие, наверное закончили школу, и институты.
***
…. И все кажется меньше, уже и короче дорога. 
И деревья ниже, а сама улица тенистей. 
А бурьян вдоль дороги – выше, гуще и пыльней. И нет уже ничего, за что можно зацепиться сердцем. 

И даже фоторгафий нет...
Есть только память. 
Но в ней все так и не так. И больше – не так.
*** 
- Малыш, давай пройдем по той улице. Свернем тут – и пройдем… Это будет крюк, но… Там жила моя бабушка.
- Она умерла?
- Да.
- А как ее звали?
- Саша. Шура.
- А там есть ее дом?
- Нет, малыш... Дома нет. Там теперь совсем другой дом. 
- Мама, а я ее люблю?
- Нет, малыш. Умерших нельзя любить. О них можно помнить. 
Подумал, помолчал.
- Нет, мама. Я все равно их всех люблю. И твою бабушку, и своего дедушку, и свою бабушку, которая умерла. Всех-всех.
- Это хорошо, малыш, если твое сердце может вместить столько любви.
***
Улица Танкистов почти не изменилась. Вначале.
Раньше здесь ходили, гуляя старушки. Бабуля с ними не гуляла. Она вообще не любила старушечьи прогулки. Она сидела во дворе на широкой низкой табуретке и вязала. 
Или просто сидела, думала, перебирала сухонькими морщинистыми руками жесткий кантик передника. 
Соседки приходили к ней сами. Поговорить.
Бабуля поддерживала беседы, а потом ворчала, что все они ей неинтересны.

Со старушками ходила молодая женщина. Она была почти слепая. Возраст ее определить было трудно, может тридцать лет, а может и сорок пять. Я не помню, как ее звали, помню, что он была дочерью одной из старушек, имен которых я тоже не помню. Ни одного.
***
Домик интеллигентных старичков Маркиных давно продан. Продан и соседний, где жила усатая сердитая старуха с психически больным сыном. 
По весне и по осени у сына случались обострения, тогда он говорил, что старички Маркины сделали к его дому подкоп и пускают смертоносный газ. 
Когда умерла усатая старуха, сын пришел к моей бабуле, чтоб она и еще кто из соседей помыли умершую и убрали к гробу. 
Есть такой обычай. Родные не должны этого делать, только чужие люди.

И тогда бабуля говорила, что на теле умершей было много синяков, что, по мнению бабушки, свидетельствовало о том, что больной сын ту старушку бил. Возможно, это стало косвенной причиной смерти. 
Через пару лет этот психически больной мужчина повесился в кухне своего старенького дома. Нашли его не сразу.
Тогда из Киева приехала то ли племянница, то ли еще какая родня, - интеллигентная женщина лет пятидесяти. Она прибрала дом и пустила туда квартирантов. 

Когда я поступала в киевский университет и позорно завалила диктант по украинскому (в 1987 году было введено такое национальное новшество), я несколько дней жила у этой женщины. 
***
Участок Маркиных и участок, где стоял тот «нехороший дом» сейчас объединили. Под жарким солнцем идет строительство огромного дома. Общего, большого, все примирившего. Голые по пояс строители, загорелые и неторопливые, с матерком и с прибаутками кладут белым кирпичом стены. 
Огромный орех, корявую старую сливу и заросли малины выкорчевали подчистую.
Ничего нет... И подкопа, что делал тихий интеллигентный старичок Маркин для пускания газа, тоже не видать...
***
Напротив - красный кирпичный забор выше человеческого роста. Под самой крышей – окно с витиеватой решеткой. Глухие ворота и ровная светло-зеленая трава вместо бабулиных любимцев - оранжевых липких цветочков - наготков... 
Ни следа, ни намека, ни малейшего признака того домика, где жила бабушка. 
С улицы росли три вишни, у маленькой деревянной калитки – желтая черешня, рядом – старый орех...

А перед домом – астрочки, как ласково называла цветы бабуля. И персика нет, и большой старой груши, плоды которой падали, разбиваясь в сочные желтые лепешки, собирая тучи ос... 
И нет терпкого винограда, из которого бабуля делала кислое густое вино... 
И нет сарайчика, где в погребе хранилось абрикосовое и вишневой варенье, где стояли старые грабли и самодельная дедова снималка для груш – пластмассовая воронки с вырезанным уголком на большой серой палке. Подденешь грушу воронкой, так чтоб хвост попал в уголок, повернешь – она и оторвется, и в воронку ляжет. А потом опускаешь осторожно, чтоб не выронить...

А вы говорите, ностальгия...
Нет ничего! Ни наготков, ни астрочек, ни сарайчика, ни низкой широкой бабулиной табуретки. Ничего!
Только память...
***
Соседний дом совсем запущен, все вокруг заросло, а сам, кажется, ушел в землю на полметра... 
Лет двадцать назад его купила семья. 
Он, хозяин – шустрый, толстый, веснушчатый и говорливый до неприличия, да все больше на тему «о женщинах».
Она, хозяйка – спокойная и тихая.
Девочка-школьница, да мальчик, кажется, садиковского возраста.
Я уже училась в Москве, когда та женщина пропала. Она вообще стала забывать все, вероятно, какая-то болезнь... Иногда не помнила, куда идет и зачем. 
А потом пропала.
Так и не нашли.
Звали ее Валентиной.
***
А чуть ниже, напротив жила многодетная семья. Фамилия – Ворнишель. Разумеется, детей дразнили вермешелями. А вообще фамилия, вроде как, молдавская, молдаванин у них отец был. С Аней Ворнишел я училась в одном классе.
Аня была из младших, а всего... не помню... девочек восемь точно было.

- Вермешеливськи дивчата – дурни, - говорила бабуля, имея ввиду, ветреность девушек.

Домик Ворнишел все такой же. Маленький, серый, видать давно не беленный снаружи. Только кустами все заросло, да калитка покосилась. 
Живет ли там кто сейчас, не знаю...

***
Назад идем медленно.
Жарко...
Пьем сладкий тягучий ананасовый сок, который не утоляет жажду, а только разжигает ее.
- Здравствуйте... – говорит женщина, медленно идущая навстречу.
- Здравствуйте... – отвечаю я.
И узнаю ее. Эта та полуслепая дочь какой-то старушки... Та, что ходила с бабулями по дороге гулять...
Она совсем не изменилась и, кажется, даже ситцевый халат все тот же – в мелкий сиреневый колокольчик...
***
В балку, к своему старому дому я не пошла.
Мачеха сказала, что почти все соседи продали дома. Земля там очень подорожала за последние годы. 
Продали и переехали на левый берег Днепра, там покупать дешевле.

Продала дом Алла Булас. Мимо ее двора я ходила всегда с опаской. У самого забора был привязан большой злобный пес.
Муж Аллы крепко пил, гонял жену по улице с топором. У них был один сын, больной мальчик. Виной болезни - алкоголизм отца. 
Потом старый Булас умер.
***
Говорят там осталась только наша соседка тетя Маша и старики Безродние, что жили наискосок от нашего дома, и тогда, в мое детство, еще не бывшие стариками.

И Таня живет все там же. Моя лучшая подруга детства, - дочь тети Маши. Живет с мамой и двумя сыновьями. 

Помню, когда я поступала в университет, отец мне сказал, что мы с Таней перестанем общаться. Я возмутилась – как?! Почему?! Дружба же!
- Потому что у тебя будет другой круг общения. И вы потеряете друг друга. Это я тебе как психиатр говорю.
Я не верила.

Я приезжаю в Днепропетровск редко, примерно раз в три года. 
И никогда не захожу к Тане...
Не знаю, почему. Надо зайти...

***

Днепропетровск большой город. Там живут разные люди,- умные и не очень, красивые и не особенно, добрые и так себе. Как везде, как в любой точке земного шара. 
Но мой Днепропетровск – он тот, которого уже почти нет. Он только в памяти, в голове и в сердце. 
Потому что это, прежде всего, люди. 
Какие они были. И какими никогда уже не будут.
И какой была я. И, вероятно, какой уже тоже не буду.
И вернуться в тот город нельзя, даже если переехать жить в Днепропетровск.

В этом и есть суть ностальгии, я думаю. 
И будет ошибкой полагать, что ностальгии можно избежать или вылечить ее, как болезнь, обняв тонкую белую березку или куст алой горькой калины.


Разместить в ЖЖ ДАть свою заметку
Отношения и интим Еда и кухня Авторство и книги
ПЯТЬ ИСТОРИЙ О ТОМ, ЧТО НЕ НАДО БОЯТЬСЯ ПЕРЕМЕН
Счастливое детство, престижный институт, непыльная работа, официальный брак, крепкая семья, улыбчивый здоровый ребенок – универсальная формула,... Читать >>
ЦВЕТНАЯ КАПУСТА: КОРОЛЕВСКИЕ СЕКРЕТЫ
Однажды в капустном государстве решили избрать королеву. Три дня и три ночи думали-гадали - кто же достоин носить это звание и корону. Тугая строгая ... Читать >>
РАСПОЗНАЙ В ОКНЕ ДРАКОНА
Рецензия на книгу Лизы Траткофф Трамбауэр. "Драконы. Полная энциклопедия" Астрель-Спб, АСТ, 2009. Пер. Н. Кудрявцева... Читать >>
Образование и наука Юмор и Развлечения Обо всём
ОНИ ГОТОВЯТ МЕНЕДЖЕРОВ С ПЕРВОГО КЛАССА
Flashback. 2007 год, январь… Мы идём в школу, в первый раз. Я и мой шестилетний сын Андрей. Мой единственный ребёнок, мой золотой мальчик, м... Читать >>
Дневник героической матери Part 3 (Парт сри). Вторник
Ночью организм затребовал «до ветру». На улице темно и, предположительно, вокруг дома бродят плохие люди, дикие животные и потусторонние ... Читать >>
МИТРИЧ И РУСАЛКА

Дмитрий Дмитриевич Самострелов, по-деревенскому – Митрич, считал, что его жизнь сложилась удачно. Особенно после развода. ... Читать >>

Обо всём Обо всём Путешествия и отдых
ТРИ ПРАВДИВЫЕ СЦЕНКИ ИЗ ЖИЗНИ
Исходные обстоятельства Во всех квартирах в нашем подъезде (9-этажный дом) не работают городские телефоны. Почти во всех. У меня почему-то телефон ра... Читать >>
Первый поцелуй
Я не так чтобы одинок в этом мире. У меня есть единоутробный брат Коля и родная сестра Люся. Скажу честно, в том, чтобы иметь брата и сестру, есть мн... Читать >>
Три стереотипа американцев о русских
Иногда я хожу в фитнес центр, подравнять формы. Обычно я бегаю белкой, воткнув затычки с книгой в уши, но иногда залезаю в джакузи, а там сыро и заты... Читать >>
Бизнес и экономика Отношения и интим Образование и наука
МОЯ МАМА И ТУРГЕНЕВ
Моя мама очень любит писателя Тургенева. Действительно любит, это не шутка. Она не только прочитала все его нудные описательные романы и рассказы, но... Читать >>
КАК МНЕ ЖАЛКО МУЖЧИН ИЛИ ЖОПА НАВСЕГДА
Жаркое русское лето, как и статья многоуважаемого Берта, способствуют возникновению философских настроений в обществе, терзаемом алкоголем и сибаритс... Читать >>
ВЕСЕЛЫЕ КАРТИНКИ ДЯДЮШКИ ДОМАНА
Сначала история из жизни. Ване недавно исполнилось четыре года, он старательно раскрашивает лепестки подсолнуха желтым карандашом и комментирует сво... Читать >>
Обновления заметок
Елена  Смирягина
Елена Смирягина
Cборники заметок
Комментировать
Автору ДА 1193
Дети и воспитание
ГАЛЕРЕЯ РИСУНКОВ НУНУ-1. ОТ ПОРТРЕТОВ ОТЦА К КРОШУ И ЕЖИКУ
Моей дочери Лизе (домашний ник Нуну) сейчас почти пять лет. Без полутора месяцев. Нуну рисует. Она рисует каждый день, лет с двух. Рисует карандашами... Читать >>
Обо всём
С ДОБРЫМ УТРОМ ОТ 4.05.15: РАССАДА ГОРЬКИХ ПЕРЦЕВ
Первого мая надо сажать картошку, это все понимают. Не помню, делали мы это именно первого мая (я имею ввиду, в детстве), но картошка была на огороде... Читать >>
Обо всём
СЕСТРА
Когда я была маленькой и не выговаривала половину алфавита, я называла ее «Вава». Почему именно так – доподлинно неизвестно. Может ... Читать >>
Обо всём
С ДОБРЫМ УТРОМ 10.09.14 ГРАМАР-НАЦИ НЕ ПРОЙДЕТ!
Пытливый читатель, вероятно, уже заметил, что я не принадлежу к уважаемому племени грамар-наци. Напротив. Именно, что напротив. Я сижу в окопе тех, к... Читать >>
Культура и исскуство
ПОКРОВСКИЕ ВОРОТА. ПОЧТИ ШЕСТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
В рамках проекта женского глянца "Продолжение известных сюжетов кино".

Лев Евгеньевич Хоботов, старший редактор издательства ... Читать >>