Однажды много лет назад я приехала на каникулы из Москвы в Днепропетровск. Было лето, видимо июль, потому что еще болтались на верхних ветках переспевшие краснобокие ягоды черешни, а пушистые чернобрывци распустили оранжевые бутоны, обрамляя празднично дорожку к калитке.

Я тогда училась, наверное, на третьем курсе и у меня был «бойфренд», о котором я бабушке рассказала. Он хороший, добрый, но чуть бестолковый – ни образования, ни нормальной работы. Хотя, казалось бы – единственный сын у родителей, мама очень деятельная, бизнес-вумен. О том, что он формально не развелся с первой женой и о том, что у него растет дочь, я умолчала. Зачем бабуле лишние думы и беспокойства.

Бабуля деликатно сказала, что бестолковый – это ничего, главное, чтобы человек хороший, чтобы жалел меня. Хотя, конечно, главная проблема семьи на тот момент была в моем возрасте. Мне было уже почти 23 и я, можно сказать, стояла на пороге сообщества старых дев. Бабуля хотела, чтобы я вышла замуж, чтобы все было как у людей, был дом, непьющий муж и послушные здоровые дети. Хорошо бы девочки. Мальчиков она не жаловала, считала радостью сомнительной. У бабули было пятеро сестер, одна дочь, две внучки и две правнучки. Мальчиков в непосредственной близости не имелось. Забегая вперед, скажу, что когда у меня родился Андрей, я сама удивилась и несколько озадачилась – что с мальчиком-то делать. Но до этого счастливого события моей жизни было еще восемь лет, до грустного - бабулиной смерти - два года, а в тот день я просто хотела ей рассказать о приятном: о том, что у меня есть молодой человек и у нас серьезные отношения.

 «Я приготовила подарок», - сказала бабуля. – «Но я тебе его не отдам, только когда замуж выйдешь». И она показала мне богатство – две большие и две маленькие железные банки для сыпучих продуктов. Банки были красивые, расписанные сказочными сюжетами и замысловатыми завитушками. Таких тогда не было. Шел девяносто третий год...

Я забрала баночки для сыпучих после бабулиной смерти. Возила их с одной квартиры на другую, хранила в коробках – не пользовала. Но одна пара все-таки потерялась. Остались две -  большая и  маленькая.

Бабуля умерла через месяц после того, как я познакомилась со своим будущим мужем, поэтому о моем браке она так и не узнала. При жизни.

Знаете, я иногда верю, или, точнее – чувствую, а может - ощущаю или просто знаю, что где-то там, на кудрявом облачке, или в райском параллельном измерении, или в свежем влажном воздухе, что разлит в предрассветной тишине - они, все, кто ушел - есть, так или иначе. И душа моей бабули, в покое и радости,  знает, что у меня все хорошо, а на полке в кухне стоят две жестяные банки для сыпучих продуктов – большая и маленькая. Те, что она готовила мне «на замижню». И однажды я обязательно насыплю в большую сахара. А в маленькую – гречки. Или наоборот. А может и не насыплю, но они обязательно будут стоять на кухне в моем доме. Всегда.

Они, конечно, уже не очень презентабельны. Большая, с царевной немного погнулась, металл внутри потемнел, сказочные сюжеты на боках стали, а может и всегда были, нечеткие, размытые, и лиц героев толком не разобрать, а завитки по краям начали стираться, но разве в этом дело.

Я думаю, что однажды, когда моей дочери будет лет двадцать пять или тридцать, или все тридцать пять, а может и сорок, она захочет прочитать мои записи, которых у меня много, прочитать, чтобы лучше понять меня, чтобы разобраться. (Как жаль, что ни отец, ни мама не оставили ни строчки!) Наверное ей будет не очень просто читать по-русски, моей дочери Лизе, но она сможет, я уверена. И когда она почитает, то возьмет эти две странные баночки и поставит у себя в доме, на кухне, наверное, - за стеклом. И будет иногда смотреть на них и пытаться представить, где они бывали и что видели – эти странные баночки для сыпучих продуктов с русскими сказочными красавицами на боках. А прабабушка будет улыбаться Лизе с облачка, и в доме будет становиться светлее….