Худощавая женщина медленно идет вдоль дороги, опираясь на две палки. Крупные седые кудри прячут щеки до половины. Явно парик. Останавливается, смотрит на меня, слабо неуверенно улыбается.

- Вы новые владельцы дома?

- Да, - киваю. – Мы купили его неделю назад. Меня зовут Лена, у нас двое детей. Мальчик пойдет в старшую школу и девочка пяти лет. 

Женщина смотрит на меня внимательно, кажется,  не совсем понимает. Я извиняюсь за свой английский, повторяю. Она кивает.

- Я живу два дома от вас, - говорит нараспев, словно сама чуть подшофе.

Глаза двигаются неестественно медленно. Может и правда пьяна.

- Рада познакомиться, - говорю, стараясь поймать ее взгляд.

- Мы жили раньше там, - она показывает рукой куда-то за лесок, там через дорогу большие дорогие дома.  – А потом дети пошли в колледж, дом стал большим. Я всю жизнь была домохозяйкой, растила детей, у нас трое.

Понимающе киваю.

- У меня рак, - наконец говорит она, - вот здесь.

И кладет левую руку на голову.

Вот оно что…. Какая судьба… Всю жизнь растила детей, возила в школу и из школы, на кружки, на секции, на детские праздники, в бассейн, к репетиторам, в парк гулять, к подружкам - чтоб социализировались. Ужины, уборка, дом. Цветы, опять дети, опять уборка. Младший забыл ланч-бокс, старший влюбился, у дочки D по геометрии. А стиральная машина? Да, сломалась. В самый неподходящий момент. А еще придется полночи клеить проект для научной ярмарки, потому что кот накануне его сломал. Не говорить же детям, не расстраивать же... Думала, наверное, вот в колледж пойдут, отдохну, поживу для себя - в салон, в спортзал, с кузиной в ресторан и в корейскую баню каждую неделю. А жизнь вот как…

Я сочувствую, желаю здоровья.

- Мне над ходить, - говорит соседка, возможно, снова не совсем верно поняв мои слова. – Я каждый день хожу.

И уходит медленно переставляя палки.

 Я потом видела ее часто. С этими двумя палками. Потом – с одной. Потом она стала гулять с маленькой собачкой на поводке.

Прошел год. Недели две назад я вышла утром в пижамных штанах и старых Андрюхиных тапках проверить свои розы. Олени в очередной раз сгрызли, как ножом срезали, свежие чуть распустившиеся бутоны. Соседка с собачкой как раз вышла из парка. Поравнялась со мной, подошла.

- Japanese bugs? – спросила сочувственно.

Есть у нас тут такая беда – японские жучки. Сжирают листья под чистую всего за сутки, только зазевайся.

- Нет, - говорю, - олени! Сил уже нет терпеть их беспредел. И опрыскиватель не работает, и специальные металлические цилиндры на палках купила (видимо, с отпугивающим запахом), а все равно жрут розы и жрут, паразиты такие.

- Это все не работает, вы положите moth balls, - со знанием дела сказала соседка.

- А что это такое? – уточняю я.

- Пойдемте, покажу, - и зовет меня с собой.

- Да  я в пижаме, и тапочки так себе. Неловко.

- Ерунда какая, - смеется собеседница. – Я тоже так иногда хожу. И все ходят у дома в пижамных штанах, не волнуйтесь, это совершенно нормально.

Мы пошли к ее дому. Открытый гараж, большая клумба с тюльпанами, маленький разрисованный флажок «Welcome». Собачка рванула в дом, соседка ее отпустила. Moth Balls оказались белыми шариками старого доброго нафталина. Соседка подарила мне целую упаковку, пожелала удачи и сказала обращаться, если что. Она улыбалась, понимала мой английский без проблем, и двигалась гораздо бодрее и уверенней, чем год назад.

Вчера я видела у ее дома маленькую серебристую Хонду из которой вышли две молодые девушки колледжевского возраста с покупками. Они смеялись и весело болтали. Я разобрала всего одну фразу,  примерно «ты не представляешь, какой он классный! Он просто нереально классный!» . Июль, время каникул. Дети приехали.

А у меня уже неделю цветут розы. То ли олени передумали их есть, то ли распугали оленей и прочую беду маленькие нафталиновые шарики.