- ...Вот, Леха, учись, пока я жив, как шить надо. Согласись, черная нитка по красному лучше смотрится и ровнее ложится...

- Сергеич, ты у нас не хирург, а прямо Версаче! О, больной в себя приходить начал - глаза открыл.

Больной осматривается:

- Доктор, это вы мне руку после катастрофы пришивали?

- Я. Есть претензии к качеству шва или не туда пришили?

- Нет, доктор, шов хороший, только это не моя рука.

- Как, не ваша?

- У меня на пальце колечко было, а теперь нет.

- Леха, ты кольца не видел?

- Такое золотое с алмазом?

Больной:

- Да-да, оно!

- Не-е, не видел.

- Я буду жаловаться в инстанции!

- Леха, наркоз!

- Не надо наркоз, не было никакого кольца.

- То-то же.

- Доктор, а голову тоже вы пришивали?

- Только не говорите, что жмёт в горле.

- Не жмёт, но это не моя голова...

- Не ваша?! А чья?!

- Женская.

- А вы кто?

- А я мужчина, вы что, не видите?

Доктор приоткрывает простыню.

- Мда-а... В самом деле... Леха, ты опять части тела перепутал?!

- А чего сразу «Леха»? Что мне везут, то я на стол и подаю.

Больной:

- Я буду жаловаться в инстанции!

- Тогда будем отрезать. Леха, скальпель!

- Что отрезать?

- Ну не голову же.

- Я не дамся!

- А вот ломаться, больной, не надо. Все, что надо, мы сломаем сами. Леха, наркоз!

- Не надо наркоза. Я согласен быть мужчиной.

- То-то же. Лучше спасибо скажите, что живы остались.

- Спасибо, доктор. А где моя жена? Она за рулём была.

- Будем искать. Приметы есть?

- Я не суеверный.

- На теле жены?

- Конечно. Она женщина.

- Леха, глянь по столам.

- Щас... Вон, к соседям какую-то толстушку повезли.

- Толстушка? Нет – не моя. И вообще, доктор, если у вас так легко можно органы туда-сюда, нельзя ли и жене приделать всё помоложе?

- Помоложе трудновато.

- Я плачу.

- Ну, если вы так ставите вопрос... Сколько сбросить?

- Лет тридцать.

- Только без извращений!

- Двадцать.

- Ну, знаете, мы не боги.

- Плачу вдвойне. И вот еще... мне прямо так неудобно говорить.

- Я врач – мне можно.

- Нельзя ли, чтобы, она была того...

- Того, в смысле головы?

- Нет, в смысле ниже пояса...

- Лилипутка, что ли?

- Не лилипутка, а девственница... Я заплачу.

- Ну это пустяки - зашьем...

- Хотя можно и лилипутку.

- Укоротим.

- Нет, лучше высокую.

- Надставим.

- Чудесно! А еще с грудью и ногами, чтобы как у модели.

- Леха, глянь, у нас в запасе ничего подходящего нет?

- Сергеич, ты знаешь, более-менее ликвидное еще вчера пришили.

- Леха, надо постараться. Больной нервничает.

- Сергеич, правду говорю, костыли от одной старушки только лежат.

- Мда... А новенькая медсестра сегодня дежурит?

- Вроде, видел.

- Зови ее. Скажешь, доктор на конфеты и спирт приглашает.

- Сергеич, а мы с чем останемся?

- Поговори у меня! Долг врача – спасти больного любой ценой.

- Не пойду! Она мне нравится.

- Хорошо, у нас там на очереди старичок на омоложение лежит. Так он попросил, чтобы все, как у тебя, было.

- Ладно-ладно, Сергеич! Уж и возразить нельзя.

- Смотри у меня! Давно ли самого из операционных отходов собрали.

- Бегу уже - одна нога здесь, другая там.

- Это ты верно сказал, Франкенштейн хренов. Мало ли у нас медсестер! И чего они в эту медицину лезут? Ни зарплаты, ни покою. Одни алкаши в белых халатах.

* * *

В операционную заходит молодая девушка.

- Простите, доктор, где у вас перевязочная?

- Прямо по коридору и направо. А вы кто?

- Практиканты мы, из медучилища.

- Очень кстати, коллега. Я сам перевязку покажу... и уколы. Вот только ассистент Леха вернется.

- Значит, вы тут один?.. Эй, ребята, сюда! И наркоз готовьте, я отличный экземпляр для органов нашла. А то, изивните, обнищали совсем, совершенно учиться не на чём. А тут такой материал... Держи его!

- А-а-а-а...

На заднем фоне поднимается ядерный гриб.