Я совершенно не помню, кто и когда научил меня читать, поэтому у меня такое ощущение, что читать я умела всегда. Причем, на двух языках – на русском и украинском. Дело было в Днепропетровске, примерно году в семьдесят седьмом. Я закончила первый класс, и читала все, где находились знакомые буквы. Надо сказать, что книжек в магазинах было больше на украинском языке, чем на русском. Не потому, что их в принципе больше издавали, а потому что русские разбирались быстрее – все-таки восток. Поэтому многие хорошие детские истории я прочитала сначала на рiднiй мовi, например, трилогию о накситралях Эно Рауда. Но были и родные, украинские детские книжки.

Помню, была какая-то очень страшная сказочная история. Про грибы. Нет, не смейтесь, очень страшная! Там грибы были живые, и на них напали черви. Знаете, как по-украински «черви»? Хробакы. На гробы похоже… И вот в семь лет я читала историю о том, как эти хробакы внедрялись в грибы и ели их изнутри. И грибы смирились, и только двое – большой Белый и Печерыця (как это по-русски? Может, сыроежка?) решили идти спасаться. И вот они пошли, и было какое-то очень длинное, тяжелое, страшное путешествие. Я не помню подробности, но ощущение мрака, триллера, кошмара, эти свои детские ощущения от прочитанного, помню хорошо. Словами передать не могу, но помню. И самое главное, когда грибы дошли до какого-то пункта, где вроде бы им помогли, и, казалось бы, все кончено, весь ужас и кошмар, тогда выяснилось, что… внутри храброго Белого гриба все это время сидел… хробак…. Сидел и медленно жрал его … Ну, то есть, вы понимаете, откуда взялась идея «Чужого».

Когда интернет перестал быть диковинной роскошью, а стал источником информации, я попробовала найти эту книжку. Искала лет десять, но без автора и названия – увы. Никто из московских знакомых не мог подсказать, не было в их детстве такой книжки. Шли годы, и вот уже в Америке, сидела я как-то в гостях у Лены К.

Лена наливает мне кофе в белую маленькую чашку с плетенными цветочками по краю и говорит:
- Пый, пока кава гаряча.

Ленка с Украины. Западной. Вернее, с Закарпатья.

- Я в детстве книжку читала, - говорю я ей, отпивая кофею, - про грибы. Лет десять ищу. Так хочется найти, а названия не помню. Страшную. По-украински.

- А, так это, наверное, «Мандрiвники», - спокойно так говорит она. – Петра Козланюка.

Вот так взяла – и сразу сказала… Вроде так и надо, вроде это всегда было всем известно, - каждому малышу, с детства, вроде все знают эту книжку, эту жуткую историю о грибах, которых ели изнутри черви-хробакы.

________________________________

Петр Степанович Козланюк родился в 1904 году, на Западной Украине, которая тогда была частью Польши. Революционер, самоучка, идеальная классовая биография. Печататься начал лет в двадцать. Критический реализм, крестьянская тема, идеи национального освободительного движения. Нелегальная работа. Тюрьма. Жизнь в Советской России, позже – работа в Львовском облисполкоме. Сборник рассказов «Огонь», повесть «Весна», роман-трилогия «Юрка Крук» - какие названия! И вдруг… повесть-сказка про грибы с червями… Замечательная, страшная, красивая сказка.

_________________________________________________________________________

Знаете, добрые и веселые сказки меньше запоминаются и производят меньшее впечатление. Эмоции горя, страха, потери – сильнее, чем радости, счастья и умиротворения. Увы, если вы напишите что-то веселое, забавное – это почитают с удовольствием, да и только. И – забудут довольно быстро. Если вы напишите что-то грустное, но только, напишите хорошо, по-настоящему, что-то, от чего читателю захочется плакать – он запомнит это на всю жизнь. Ну, по крайней мере, надолго. Впрочем, писать о грустном хорошо сложнее, для этого нужен или талант, или это должно быть что-то личное, пережитое.

Украинский детский писатель Леонид Шиян, безусловно, имел талант. Потому что вряд ли сказка «Приключения Босминки» о маленьком рачке-планктоне, потерявшей родителей, написана по следам личных переживаний. Я читала эту книжку примерно в то же время, что и грибную хоррор-повесть, и она тоже произвела на меня неизгладимое впечатление.

Тема одиночества, тоски, потерянности – да, именно так – все эти темы настолько сильно звучали в «Босминке», что я помню, как плакала, когда читала. И еще картинки! Удивительные, замечательные картинки украинских художников-иллюстраторов Виктора и Киры Григорьевых.

«Босминка – маленький рачок. Такой маленький, что не каждая рыба его заметит. В речке, где жила Босминка, поговаривали, что она, мол, некрасивая. И нос слишком длинный – ну настоящий тебе хобот! – и ног не видно – прячет где-то под панцирем. Но самое ужасное – один единственный глазик у бедолаги…»

Правда же, уже хочется плакать? Нет? Значит вы не впечатлительная девочка шести лет, которая совсем недавно научилась читать. А потом Босминку чуть не поймал водяной паук, а потом у нее распух хоботок от какой-то напасти, и рыбы – огромный ужасный окунь или лещ – чуть не съели несчастную одинокую дафнию. А она все плыла и плыла бесстрашно в темной речной воде, а тут еще головастики, и цапля, и ядовитый речной пухырник (как это по-русски?). И доплыть, и дочитать можно было только, если точно знаешь, что все закончится хорошо. А я знала, потому что почти всегда читала последнюю главу книги наперед. Нет, мне это не мешало потом воспринимать предыдущие главы, скорее, напротив.

***
- А какие есть животные на «да»? – задумчиво спросил муж, глядя на доменное имя сайта InterDa.

- Дафния, - сразу ответила я.

- А что это? Кажется планктон. Офисный?

- Ничего ты не понимаешь, - вздохнула я. – Ты даже не читал Босминку.

Конечно, он не читал. «Пригоди Босмiнки» Леонида Шияна, похоже, вообще не были переведены на русский язык. Был еще один детский писатель с такой фамилией  – Николай Шиян, и о нем легко найти информацию в любом каталоге, в энциклопедиях. Он обрабатывал украинские народные сказки, писал для подростков. А вот о Леониде сведений практически нет. Только Босминка, да приключения морского конька, да пара рассказов в сборниках детской фантастики. И все,  и никакой биографической информации. Как и не было такого писателя… Но Босминка-то есть! Я точно знаю.

Книги, прочитанные в раннем детстве, даже если сюжеты их почти забыты, остаются в памяти тонкими яркими ощущениями, а в душах – крепким точным кодом, по которому уже во взрослом возрасте безошибочно узнаешь «своих».