Дверь открывается и навстречу мне бежит ребеночек примерно трех-четырех лет. Совершенно очаровательный, улыбчивый, мягонький, хорошенький, - просто чудо, а не ребеночек. Бежит, смеется и подпрыгивает. Я ловлю его и спрашиваю:

- Ты кто?

- Я Зеня, - отвечает ребеночек, хохочет, вырывается и убегает.

Женя – девочка, пятый ребенок в семье моей бывшей однокурсницы. В хорошей, в очень хорошей семье. Мама Жени смотрит на меня, потом на еще одну нашу однокурсницу и говорит:

- О, смотри, у нее жопа появилась.

Еще бы! Мы не виделись лет двадцать. За такое время жопа – самое невинное приобретение.

***

В сливочном соусе плавают жирные розовые креветки. Плавают и томятся, всем своим видом приглашая их полюбить. 

Я:

- Твоя первая жена тогда казалась мне какой-то недостижимо умной, взрослой.

Она:

- Зато потом он женился на мне. Выбрал противоположность.
Он:

- И совершенно счастлив, надо сказать.
Вино прекрасно, подушки на диванах в ресторации – мягкие и удобные, за окном играет огнями вечерняя потеплевшая Москва.

***

- Сколько же мы не виделись? Двадцать лет, двадцать пять?  Ты тогда жениться собирался...

- Ага. А сейчас сын университет заканчивает.

- Ничего себе…  И кем будет?

- Ой, лучше молчи. Ты вот  от метро шла, много видела объявлений, что требуются на работу специалисты по испанской геральдике средневековья?

***

- Мне вдруг подумалось, девочки, как мы такие плоские, картавые, шепелявые, не идеальные такие, вдруг оказались в этом клубе счастливых жен? Может, просто были терпеливее и терпимее…

- Да я вообще сижу тут с вами два часа и чувствую себя логопедом-дефектологом!

Ржем. Боже, как мы не изменились! Мы совсем не изменились… И это замечательно, честное слово….

***

- Я тобой вообще восхищаюсь. Карьера, квартира, ребенок, кот-красавец, в конце концов! Все сама, всегда сама. Откуда силы брала.

- А я иногда думаю, что не правильно все сделала. Надо было просто мужика нормального искать. Но на это тоже время нужно. А где его взять, если карьера, квартира… Все сама…

 ***

 - Мне иногда кажется, что у всех такая интересная жизнь, и только я все время бегу, все время все не слава богу.

- А мне кажется, что у тебя как раз-таки интересная жизнь. Ну, может еще у Z.

- У кого, у Z? Ха! Я тебе сейчас расскажу про Z!

И дальше - все самое интересное, самое интересное! 

***

Икра омуля с перепелиными яйцами пашот на завтрак – это замечательно. Нет, серьезно, - вкусно. Публика небедная, милые девочки-официантки рассказывают о десертах, - что из чего состоит, как приготовлено.
- Ну, что выйдем на минутку?
- Я с тобой. Я сумку тут брошу?

- Нет, сумку лучше возьми. Спиздят ведь.

***

- Надо же вот так… Живем в одной стране, а встретились в Москве, можно сказать, между самолетами…

- Да… А про Н. знаешь?  Семинарию закончил, сан принял..
- Кто?! Этот … э… офигеть… Сочувствую институту православной церкви
- А про В. знаешь? Мы дружили. Вместе отдыхать ездили. Он никогда не плавал в открытой воде, хотя и пловец был прекрасный. Всегда только в бассейне. А тут, то ли повздорил с кем, то ли что… Пошел вдруг в море плавать. Через сутки нашли….

 ***

В метро теперь объявляют "Зы сыз Тэатральная" :-)  Кофе в кофе-хаусе по прежнему приятен. А в Старбаксе на Арбате не просто кофейку попить - там проводят семинары про кофе, про разные его марки, и музыка приятная и некоторые люди говорят по английски. Судя по коротким рукавам рубашки, один точно американец. Погода в Москве, надо сказать, замечательная. У нас в такую все ходят в майках и худи. Здесь почему-то все а тёплых куртках и мохнатых шарфах. Видела несколько людей в перчатках. Жалею, что не взяла солнцезащитные очки.

***

Белое вино оказалось приятней красного, закуски-мазючки – хороши все, абсолютно все.

- Средний балл аттестата теперь не имеет значения. Совсем!

- Да какая разница, твой победитель всего, его куда хош возьмут!
- Ну, не куда хош, а по профилю. А тебе чего волноваться, твой вообще талант!
- У него все от настроения зависит, от настроения…
- А моя, наконец, решила, что иностранный язык ей нужен. Учит теперь, сама сидит.

- А я не знаю, куда мой решит идти учиться. Вообще, у него талантов много, реализовать бы хоть что-то.

- А ко мне сегодня участковый приходил. Холодильник смотрел, в смысле условий жизни ребенка. Нет, я не возражаю. Пусть смотрит, если положено.

 ***

Детский мир на Лубянке – филиал американского молла. Огромные площади, полки до небес, горы Лего, розовые пони с подведенными глазами, тонконогие куклы из Monster High, гигантская черепашка Ниндзя, маленькие шоперсы, головастые Pet’s Shop и модельные Барби.

- Я хочу купить подарок твоей дочке.

- Да, не стоит..

- Ты, Ленка, стала какая-то совсем…

- Американка? Да не в том дело.

Подходит юная продавщица:

- Чем я могу вам помочь?

- Нам бы что-то русское…

- У нас есть Маша и медведь, - подводит нас к маленькой скромной полке в центре зала. – Правда, медведя сейчас нет. А зачем вам русское, смотрите сколько у нас всего.

- Да мы в Америке живем, у нас это есть.

- В Америке? – оживляется девочка, - а я бы не смогла.

- А вы пробовали? – спрашиваю, улыбаясь.

Девочка смущается, пожимает плечами.

 ***

В Детском мире на лубянке есть маленький музей игрушки. Там пучеглазая пластмассовая лягуха, точно как моя в детстве, и красная железная швейная машинка а-ля Зингер (у меня такая была), тяжелая как крестьянский утюг. И тоненькая книжка рассказов Чарушина "Волчишко". Очень грустная, даже трагическая книга. Я над ней плакала, уже не помню, почему. 

***

Заморосило мелким дождиком по дороге в Подмосковье. Бежит электричка, за окном серые березки и столбы электропередач. В Павлово-Посаде во дворе между домами новенькая яркая игровая площадка, при ней огороженная баскетбольная, тоже новенькая, чистая, со специальным покрытием и красными как южный закат корзинами. На игровой детей как гороха, на баскетбольной - человек 15 подростков - девочки и мальчики, молоденькие, красивые, добрые хорошие лица. И от баскетбольной площадки над вечерним городком несётся громкое: "ты че, бля.., ох..ел педрило, я тебе мяч сейчас в .... "  

***

 - Аленочка, ты совсем не изменилась…

- Ага, не изменилась. Мы последний раз виделись, когда я снимала комнату на Плющихе. Это уже лет.. двадцать пять назад.

- Ну, садись, садись. Леша плов сделал. Сейчас зять придет.
- ?! Какой зять?

- Катин муж.

- Какой Кати?!! Ей же лет восемь?!

- Нет, Аленочка, ей 24 года.  А зять у нас хороший. 

***

Плутали под мелким дождем в районе Третьяковки, зашли, наконец, в приятное заведение. Большая женская компания, всем под/за 40. Ближе к концу вечера к нам пристали два в ноль пьяных молодых человека, каждому лет по тридцать. Выпроваживали их из-за нашего столика раза три, один раз даже позвали официанта. В конце, один из юношей уходя, остановился и покачиваясь мрачно сообщил:

- А у вас у всех жопы толстые! Вот.

Девки дружно заржали. Я считаю, это был большой успех.

А вообще, выяснилось, что это модно нынче – бойфренд лет на 10 моложе. Люди говорят, прям через одного, тренд пошел. Хороший город – Москва.

***

На большом подмосковном участке – елки, огромные причудливые камни, специально привезенный для красоты, дом со стеклянной стеной и огромная, добрейшей души собака.
- Я не знаю, как в Москве можно жить. Здесь и дышится по-другому.  Из Москвы приезжаю и прям чувствую, как настроение поднимается. Место силы… Еще бы на соседнем участке песни не горланили. Чтоб их… Когда они уже нажрутся и замолкнут…
От соседей несется меж тем «У меня гранитный камешек в груди-и-и-и….», несется бодро и весело.
Потом, когда мы сидим, укутавшись в пледы, под звездным небом, и говорим, говорим, в ночной тишине от соседей вдруг раздается отчетливый характерный звук – кого-то неудержимо рвет.
Мы удовлетворенно улыбаемся. Справедливость существует.

*** 

А на Арбате – кафешки и ресторанчики стройными рядами. Два чернокожих парня раздают рекламки тату-салона. Тонкий длинноволосы парень играет на скрипке, а почти лысая девушка, улыбаясь проносит по кругу синюю мушкетерскую шляпу. В магазине русских сувениров майки с Путиным на любой размер груди.

- Покажите мне, пожалуйста, плакаты с советской символикой.

- У нас есть отличные патриотические… вот… тема «Смерть мировому империализму»… Или вот… «Враг не пройдет»…
- А есть что-то … э…. Менее… как бы сказать… вот, например,  там в углу я виду о труде
- Берите патриотизм, это сейчас в тренде. Вы для себя?
- Для себя? И куда вы думаете, я их буду вешать? Нет, мне для учителя русского языка. Учителя сына. Подарок.
- Берите империализм, ему понравится.
- Да он в Америке. Учитель русского языка как иностранного, в американской школе.
- А… Ну, тогда лучше о труде.

***

Если идти к дому книги на Калининском от метро Боровицкая, то проходишь мимо бывшего роддома Грауермана. А напротив – церковь с голубыми как небо куполами, из окон роддома ее хорошо видать.
В отделе детской книги – интеллигентная мама и полноватый мальчик лет десяти в очках.

- Даже не проси, даже не смотри в ту сторону! – шипит интеллигентная мама. – Слышать не хочу про этот твой майнкрафт.

Мальчик понуро смотрит на полку с учебниками. Перельман подпирает Богомолова, скромно жмутся стопочкой рабочие тетради Петерсон. Мальчик вздыхает, мама дергает его за рукав.
Мне захотелось сказать, что зря она так, что существует целая система Minecraft for math class, где детей учат математике, используя игру Майнкрафт, что главное – интерес, особенно в этом возрасте, что… Но я ничего не сказала.

***

На факультете журналистики, там где Ломоносов, видимо, устав от современной прессы, присел на постамент, народу – как всегда. Молодой, красивый, курящий народ. Веснушчатая девушка в черном плаще, усатый молодой человек в кожаной куртке, длинноволосая фея с печальными глазами, чувак в тельнике с бодуна… Высокий шатен снисходительно смотрит на собеседницу, кутающуюся в пушистую кофту… Круглолицы полненькая девушка что-то менторским тоном говорящая неаккуратно причесанной подружке с шуршащим пакетом с книгами… Мне на секунду показалось, что лица – совершенно те же, точно те же, что были четверть века назад… Я даже узнала кого-то, и чуть не бросилась в криком «Привет!», и тут же поняла, что никого я в возрасте двадцати лет узнать не могу. Что «своих» надо выглядывать не здесь, а среди тех седых, с морщинами, пополневших, что прошли мимо, и степенно разговаривают вполголоса… И меня никто здесь не узнает больше.

А на факультете стоит охранник, стережет прозрачную рамку.

- Не положено, не могу я вас пустить, - говорит.

- Жаль, мне ничего не надо, так, пройтись по этажам пять минут.
- Паспорт  нужен и диплом, тогда можно.

- Паспорт есть, - говорю с готовностью.

- С дипломом нужен, в следующий раз приходите.

- Да… В следующий раз. Лет через пять. А, может, три…