Глава первая.

Глаза у Саньки были синие-синие, как безоблачное весеннее небо, и огромные-преогромные. Утонуть можно было в её глазах! И родилась она на самом пороге весны, в последний день уходящей зимы, да ещё год выдался високосный.
"А и хорошо, - говорила немолодая акушерка Мария Сергеевна, подруга Санькиной бабушки Ирины, - день рождения у неё раз в четыре года! Никогда не состарится!"
Но Галочка, Санькина мама, думала иначе. "Это что же, тёть Маш, у ребёнка праздник будет только раз в четыре года? Нет уж! Пишите на первое марта!"
А весна на Дальнем Востоке холодная. Новорожденная Санька лежала в своей маленькой кроватке в больнице и кашляла, как котёнок. Не уберегли девоньку - воспаление лёгких. Отроду день всего, а заболела. "Будем лечить, - сказали врачи, - может, выживет". "Плохи дела, - сообщила акушерка Мария Сергеевна бабушке Ирине, - надо спасать ребёнка. Не досмотрят в госпитале, да и чем лечить такую кроху?" И в ту же ночь Саньку украли из больницы. Собственная бабушка и акушерка Мария Сергеевна. А Санька не плакала. Она только смотрела на мир своими необыкновенно ясными синими глазами и наверное уже понимала, что она в надёжных руках. И бабушка Ирина с Марией Сергеевной натирали её барсучьим жиром, делали медовые компрессы и кормили Галочкиным молоком. Хорошо, Галочка не успела испугаться, молока у неё было достаточно. И Санька оклемалась, выжила. Добро пожаловать в этот мир, деточка!

Степан, Галочкин муж, был военным. Он мечтал о наследнике, и имя было припасено им уже давно. Александр! В честь деда. Но когда ему, замёрзшему под окнами роддома, сообщили, что у него родилась дочь, доч-ка! (он прочитал по губам Марии Сергеевны), Степан ничуть не расстроился. Дочь так дочь. Всё равно будет Санькой. Александра Степановна. Хм, хм. Звучит неплохо. Степан вернулся домой, к тёще, куда он временно привёз Галочку, чтобы она была поближе к маме на время родов, и на радостях опрокинул стопочку за дочь! "А второй будет сын", - успокоил он самого себя. И от этой мысли стало совсем хорошо.

"Да не так это было! - это Санька меня поправляет. - Папа совсем не хотел меня мальчуковым-то имечком награждать. Пришел к бабуле и говорит:  "Радмилой дочь назову!" А бабулюшка ему:  "Ты видел дитё-то? Светленькая, глазки голубенькие.... Радмила же цыганское имя, чернявая должна быть с темными, как ночь, глазами. Не бывать тому, чтобы мою первую внученьку цыганским именем нарекли! Папуля после стопочки за рождение первенца возьми да брякни, не подумавши: "Тогда Снежана!" Бабуля на тот момент посуду вытирала, как давай она его посуденным полотенцем охаживать, даже пару кругов вокруг дома сделали. Консенсуса так и не достигли, а по утренней росе бабуля сбегала в загс к подружайке и дала мне мое имя! Вот так-то". Ну, хорошо. Так и запишем. 

В дочке Степан души не чаял, прощал ей любую шалость, только посмотрит она на него своими огромными синими глазами - и таял он, как последняя Снегурочка под лучами вешнего солнышка. Жили в гарнизоне. Военным был Степан, помните? И жена жила с ним, и Санька, и братишку родили они ей, всё, как доктор прописал.

Росла Санька в любви да заботе, но не в теплице отнюдь. Жизнь познавала, порой, самостоятельно. А как по-другому? У друга Саньки с третьего этажа был аквариум с рыбками. И рыбки эти постоянно дохли, когда воду в аквариуме меняли. А потому что вода-то в кранах хлорированная была, отстаивать её надо было долго, целую неделю. А Санька - умничка такая, она знала как воду добыть. Зимой дело было. Санька обнаружила у папочки большую тротиловую шашку, 400 грамм в которой, и шнур припасла, и пошли они с другом с третьего этажа к котловану, что за гаражами, лёд взрывать, чтобы до чистой воды для рыбок добраться. Нашли правильное местечко, тротил установили, шнур приладили и подожгли, а сами за бугром спрятались. Шнур то загорался, то гас, но потом опять загорался. Тут автомобилисты из гаражей заметили, деток за шкирку - и к родителям. Соседа с третьего этажа - его родителям отдали, а Саньку торжественно вручили папочке с 400 граммами тротила и шнуром в целости и сохранности. Ну только шнур слегка обгорел, конечно. "Ты понимаешь, Александра, - журил её отец, - во первых, просто от шнура тротил не взрывается (рисковый папа, однако, зачем же ребёнку ненужные знания?), нужно запал иметь, но даже не в том дело! От 400 грамм тротила не только котлован, но и все гаражи с автомобилями взлетели бы на воздух, а на месте взрыва была бы такая яма, что поместилось бы несколько человек, стоя друг у друга на плечах, и всё равно бы выбраться не смогли!" После случая этого Галочка, Санькина мама, внимательно следила, чтобы ничего такого в доме не хранилось. Это девочка, а вон ещё сын подрастает. Но о сыне они зря волновались. Природа не всегда распределяет шаловливость равномерно, и не всегда девочкам достаётся ангельский характер. Внешность - да. Чтоб смешнее было.

Подросла Санька, в школу пошла. Училась хорошо, хотя хулиганка да выдумщица была ещё та. Ну, то, что находила дома ящики с патронами, которые батя прятал, и по штучке раздавала одноклассникам, это ещё что! Однажды по милости Александры Степановны школу вынуждены были закрыть посреди года на целых три месяца. Ну да, не было целых три месяца занятий, потому как в школу без противогаза было не войти. А Санька испортила школу свою взрывпакетом со слезоточивым газом. И было это вот как. Пришла Александра к папочке на работу и стащила оттуда настоящий взрывпакет со слезоточивым газом. Да нет, что нашла, то и стащила, специально не выбирала. Взрывпакеты эти у Степана в кабинете лежали, прятал он их там от своих солдат, пацаны же ещё совсем. О дочке Степан как-то не подумал. А Александра Степановна, понимаешь, атаманом родилась. Раз - уволокла пакетик тихонечко и в школу притащила. Просто так. Да ничего она не собиралась взрывать или срывать занятия. Оно само так получилось. Надо же было попробовать, откроется ли дверца, если дёрнуть за верёвочку. Уууууууууу.... Такое началось! Отец было решил разобраться, вызвал дочку на ковёр, а она ему: "Папочка!" И смотрит трогательно так своими синими озёрами. Неужели можно сердиться на этого ангела? Даже не выпорол. Рука не поднялась. Три месяца Санька была героем школы - как же, занятия отменили! А потом ещё три месяца летом Санька старалась прошмыгнуть в школу незаметно, так как все дети эти три летних месяца учились и очень не любили Саньку за это.

Во дворе Саньку уважали. Она и с мальчишками могла в футбол поиграть, и с девочками в резиночку поскакать, да в классики попрыгать, а если чужие приходили отношения выяснять, все бежали за Санькой. Что она там такое делала, какие чары применяла никто не понимал, да только вдруг все споры разрешались без кулаков, и дети мирно рассредотачивались по домам. Вот такая была эта девчонка.

А училась она хорошо, замечательно можно сказать училась, и, вроде бы с лёгкостью, то есть не училась почти, а прямо, как шхуна под парусом да по ветру неслась по просторам страны знаний. И всё у неё получалось без видимого напряга, умница потому что. Да ещё какая умница! Всё лето Санька торчала в библиотеке, выискивала там самые интересные книжки и читала их запоем до самого утра. Ну и маме помогать не забывала, а то уедет к бабушке в маленький городок, а там и сад, и огород. Залезет на яблоню с книжкой ( а очень просто - книжка в сумке через плечо, ага), сорвёт яблочко с веточки и переносится в самые невероятные истории про дружбу и любовь, про битвы и мужество, про дальние страны, приключения с почти всегда счастливым концом. А ещё любила Санька придумывать окончание книжки сама. Прочитает она бывало историю, а не нравится ей, чем дело закончилось. Так уляжется она на траву, сумку свою под голову положит, закроет глаза - и придумывает свой конец, такой, чтобы ей самой нравилось, чтобы всем хорошо было. А по небу пролетают облака. Гонимые ветром, палимые солнцем. И кажется Саньке, что и не облака это вовсе, а диковинные животные из её книжек, да дворцы с каретами и целыми королевствами. А вон крокодил настоящий с раскрытой пастью. Кого же он хочет проглотить? Но подуeт ветер - и не крокодил это больше, а утконос какой-то, никому не опасный. Хорошо!

(продолжение следует)