Если судить по рекламным листовкам, разложенным веером в холле гостиницы городка Пейдж, каньон Антилопы – есть красота неземная. Внимательно изучив буклеты и листовки, пока мои товарищи занимались оформлением номеров, я настроилась на прекрасное.

Однако предвкушение было подпорчено информацией, что в прошлом году в каньоне погибло 10 человек. Дело в том, что каньон – это такая расщелина в горе, даже не расщелина, а размывина – ее вымыла вода, и вымыла так затейливо и дивно, что теперь люди едут со всех концов Америки и не только Америки, посмотреть и полюбоваться.

Размывина же зело коварна - легко и быстро наполняется водой, если начинается ливень. И в тот злополучный день туристы просто не успели выбраться наверх в том месте, где каньон идет в крутое пике, и где красоту можно детально рассмотреть только спустившись на дно по железной лестнице. Неземная красота каньона моментально заполнилась стихией, столь же прекрасной, как и прочие творения природы, но опасной смертельно.

- Не бойся, - сказала мне Митина – Это случилось в нижнем каньоне. А мы поедем в верхний.

Действительно! Что за глупые страхи! Чего я боюсь, если ни я, ни мой семилетний ребенок не умеем плавать! Ведь в верхнем каньоне несчастных случаев еще не было. 

***
Каньон Антилопы принадлежит индейцам племени Навахо, как и все земли в округе. Причем, я так понимаю, что с самоидентификацией у аборигенов то же самое, что и у шотландцев в Англии. На полуразрушенной стене я видела гордую надпись «Indians» - зачеркнуто и рядом большими буквами «Navaho!».

От гостиницы верхнего каньона, ежели рекламные буклеты не обманывают, минут 20 езды.

Машины паркуем на красной пыльной щебенке и идем «в офис» - маленькое строение из камня и дерева, на фоне которого значительно выигрывает гордый дощатый туалет. Рядом с «офисом» – «ресепшин» – длинный стол, за которым сидит пышная индейская дама в шортах и застиранной майке. Она деловито записывает, сколько детей, сколько взрослых отправляется в очередной партии смотреть красоты ее племени, и считает деньги. Правильно, деньги должна считать женщина, мужчинам доверять столь важное дело нельзя.

Расчет с нашей группой происходит примерно так.

Индейская дама:

- Взрослые – по 20 долларов, дети до семи лет бесплатно, дети до 14 лет – по 10 долларов. Вас... 10 взрослых, один ребенок шести лет, один – девяти, один – 11... Так... и еще 13 лет... Итого 260 долларов с вашей группы.

Митина:

- Шо?!! Считайте нормально! С нашей группы 230!

Индейская дама, ничуть не смущаясь:

- Да? Гм... Ну, ладно...

Митина:

- Шо значит – ладно? Давайте свой калькулятор, я вам посчитаю.

Индейская дама миролюбиво:

- Та ну, зачем же... Хорошо, хорошо. 230 – так 230...
Вокруг дамы сидят суровые потомки гордых навахо. Все как один – маленькие и толстые, словно каменные бабы у днепропетровского исторического музея. Сидят – пьют американское пиво из американских банок. Средь белого дня. Не скрывая своих действий. Картина редкая для Америки, скажу честно. Здесь спиртное открыто пить в общественных местах запрещено. Но им черт не брат, а Буш – не президент. Они – аборигены! И это их земля.

С горем пополам произведя расчеты, грузимся в старенькие джипы «без верха», открытые всем ветрам и подскакивающие на дорожных ухабах, как тачанки, преследующие врагов.

До размывина Антилопы едем на этих джипах минут 10.

Мой сын в полном восторге, каждую колдобину встречает радостном визгом, песок в лицо возбуждает его неимоверно.

На подступах к цели наша таратайка встает, причем прочно и основательно – дымится в горячий песок, чихает и квакает. Благо осталось всего метров 20, мы дошли их пешком.

Вход в каньон – непримечательная расщелина в невысокой пологой горе, а которую и внимания-то не обратишь, если не подскажут. А вот внутри... Это надо видеть, скажу я вам. Если вдруг выдастся возможность побывать, обязательно используйте ее.

Каньон– он рыжий внутри, совершенно рыжий как шкура Антилопы. Чтобы его пройти спокойным шагом потребуется, наверное, чуть меньше часа, не более того. Он узкий и местами можно пройти только по одному, друг за дружкой. Внутри прохладно, песок под ногами нежный и легкий, и смотреть надо вверх, потому что от земли до неба, маленького неба голубой полоской причудливых форм сверкающего где-то там, - дивные рыжие изгибы камня. И не просто изгибы, там вообще нет углов, а, прости господи, загогулины, будто кто гигантской кисточкой наложил жирных мягких мазков на каменный холст.

Ходишь, задрав голову и смотришь....

И только говорливый индийский гид мешает своей трескотней:

- Призовите на помощь свое воображение! Смотрите, не кажется ли вам, что там слева – голова женщины, качающейся на волнах? А там, справа, немного впереди – кровожадное чудовище разинуло пасть. Особенно, если посмотреть чуть под углом, отсюда. А тут... Призовите свое воображение! Тут...

Да не надо призывать воображение! Это все портит.

Не надо видеть теток в море и чудовищ с клыками там, где существует абсолютная красота. Сама по себе, без убогого человеческого воображения!

Разумеется, эта мысль – всего ли скромное личное мнение, но все же.

Мы прошли каньон насквозь. С другой стороны тоже ничем не примечательная расщелина в скале.И ведь не подумаешь, глядя на нее издалека, что там внутри такая красота сокрыта, что аж дыхание замирает.

- Мама, а почему первобытные не оставили письма?  - спросил мой семилетний сын, задумчиво.

- У них не было письменности, если мы говорим о первобытных.

- Но они же умели рисовать, ты мне говорила.

- Видишь ли, они не захотели портить красоту истинную своими каракулями, они были мудрее нас, современных...

- Я тоже так думаю, - согласился сын, и вдруг спросил, глядя внимательно на смуглого навахского гида. - Мама, а первобытные не мылись?

- Нет, малыш. Ну, разве что по случаю, в озере или под дождем.

- И руки после туалета не мыли?!

- Руки точно не мыли.

- Мама, но микробы же! Вот поэтому первобытные и вымерли!

- Деточка, вымерли динозавры...

- Они тоже не мыли руки, - еще подумав, добавляет. – Лапы.

А гид улыбнулся ребенку и, прощаясь, протянул сильную обветренную ладонь – пожать.