Осень, Москва, 2014 год. В магазинчике сувениров на Арбате народу немного. По стенам флаги от георгиевского адмиральского до красного советского, майки с видами на Красную площадь и портретами действующего президента. От потолка до полу – стеклянные полки с самоварами  разных мастей и фарфоровыми лебедями, на витрине – значки СССР и памятные медали уходящей в историю эпохи. Среди значков – знакомые ромбики… Оба с гербами Советского Союза, синий – с молоточком и разводным замерителем, красный – со змей над чашей… У меня аж сердце екнуло. Ну, точно как мои! Точнее, не мои, а родительские, память. Правда, у меня синий с отщербенным углом, да и выглядят мои старее, не ухоженные, что ли… А как за ними ухаживать, не жидкостью же для серебра протирать…
Нет, не мои, другие.

Над же, теперь в магазине советских сувениров продают.

Такие ромбики раньше выдавали на окончание вуза. Синий с молоточком – об окончании химико-технологического, мамин. Кажется, такие получали все выпускники технических институтов. Красный со змеей на чаше – папин, об окончании медицинского. Красный – потому что диплом с отличием. Синий – обычный, для «хорошистов».

Как сохранились ромбики в пучине житейских бурь, не знаю. Последний раз я потеряла их еще до отъезда в штаты. Было очень обидно, как будто что-то важное, очень значимое потеряно, невосполнимое. Может год прошел с потери, а может и больше, мы уже жили в Вашингтоне, и я вдруг вспомнила – надо посмотреть в старой сумке-планшетке! В той, что с тремя карманами, в среднем, скрытом. Сказала мужу по телефону, он как раз был в Москве. И – чудо! Они оказались именно там, муж привез ромбики мне в Вашингтон.

Родители поступили в институты уже в «зрелом» возрасте – отцу было лет 25, а маме - все 26. За плечами у каждого – мед. училище. Папа отработал фельдшером два года, мама – акушеркой. Моей старшей сестре было лет пять. Собирались оба поступать в медицинский, но в последний момент мама передумала. Испугалась, что не пройдет (конкурс в медвузы всегда был большим) и подала документы в химико-технологический. Она отлично знала химию, это был ее любимый предмет. Папа говорил, помогала ему готовиться, и говорил, что испугалась зря.

А отец прошел и закончил с красным дипломом. Был одним из лучших на курсе, как сейчас бы сказали, наверное, в топ-3. К окончанию вуза у него было несколько предложений на работу. Особенно настойчиво, рассказывал, звали в глазную больницу – он у них подрабатывал, пока учился. Однако, специализацию выбрал другую – психиатрия. На мой взгляд, самая интересная область медицины. Где-то в старых документах лежат у меня и родительские дипломы. Отцовский – с одной четверкой, кажется, по детским болезням, остальное – и гинекология, и хирургия, и глазные болезни, и фармакология, пат.анатомия, и История КПСС – все отлично. Мамин вкладыш потерялся, только сам диплом есть. «Присвоить квалификацию инженер-химик".

В родительском доме ромбики лежали в музыкальной шкатулке. Беленькая такая шкатулка была, появилась незадолго до маминой смерти, наверное, кто-то подарил – родители не склонны были к бесполезным покупкам, строили дом. Шкатулка играла полонез Огинского, его же пыталась играть в музыкальной школе и я. Впрочем, мне Огинский не давался, у шкатулки получалось гораздо лучше. Сверху у нее – крышечка, по бокам – витушки-завитушки «под золото», под крышкой – блестящее нутро. В нем и лежали ромбики, потом рядом легли два маминых кольца с александритами. Потом кольца стала носить Лариса, а ромбики забрала уже после папиной смерти я.

Они долго лежали под монитором, всегда на виду – уже здесь, в штатах. Когда вместо стационарного компьютера я стала пользоваться лаптопом и «таблеткой», ромбики перекочевали в сумку, в карманчик, м я их носила при себе. Недавно, когда подруга передала мне из Москвы маленькую расписную шкатулочку, ромбики, наконец, обрели дом. Так и лежат там теперь, как два сердечка-символа, как помощь, - для силы и грусти, для светлой памяти.