Даже если бы Моника заткнула уши, она бы все равно поняла, о чем шепчутся эти две нарумяненные до неприличия студентки академии драматического искусства, ее сокурсницы.

- Смотрите, смотрите, какая она бледная, - хихикнула первая, показывая глазами на Монику.

- А какие у нее тощие ключицы, - с нарочитой жалостью вторит ей подружка, пышногрудая блондинка с томным взором. – На такую ни один мужчина не взглянет...

Конечно, ей легко говорить! Она недавно вернулась из очередной поездки в Париж, куда ее регулярно возит знаменитый любовник. Эрнстом зовут, может, слышали? Эрнст Хэммингуэй.

Впрочем, Моника не завидовала. Успех у мужчин казался ей иллюзорным богатством, а сексуальная привлекательность – сомнительным достоинством. Монику интересовала только карьера актрисы. Ради осуществления этой детской мечты она отказывала себе во всем. Даже ела всего один раз в день, зато много  – невообразимых размеров... бутерброд с луком и самым дешевым сыром.

Скудная еда, более чем скромное жилье, недорогая одежда. Вечером – маленькие роли в театре, днем – репетиции. И вечные пробы, поиски и надежды... Надежды на чудо, на свою, большую роль в кино. Роль, после которой просыпаешься знаменитой. До мужчин ли уж тут!

Иногда, судьба, словно сжалившись, подавала упорной Монике знаки своего расположения. Однажды ее пригласили озвучивать английскую актрису в фильме некоего Микеланджело Антониони. О вздорном и упрямом характере этого господина ходили легенды.

- Какой у вас удивительный голос, - нежно сказал «вздорный» режиссер, когда впервые увидел Монику в монтажной.

Он слегка склонил перед ней голову, и улыбнулся, чуть застенчиво, но при этом кокетливо и задорно. И Моника засмеялась.

Потом она будет говорить в многочисленных интервью, что рядом с ним ей всегда хочется смеяться и, возможно, именно в этом и кроется секрет их счастья, столь долгого для творческих людей.

Они были такими разными, когда встретились. Он – душа компании, франт и балагур. Она – молчунья и скромница. Он – любит сорить деньгами, умеет наслаждаться роскошью. Она – не привыкла к лишним тратам ни средств, ни чувств. Он – записной сердцеед и донжуан. Она – тридцатилетняя... девственница.

После нескольких шикарных ужинов, последовало приглашение отдохнуть на островах Шикарный отель, теплые морские волны, белый песок и романтические прогулки под парусом. Ведь в столице сейчас такая жара... В Рим она вернулась совсем другой – милой и беззаботной хохотушкой, в гардеробе которой появились высокие каблуки, легкомысленные шляпки и весьма фривольное платье.

Она стала такой женщиной, как он хотел. Он сделал из нее такую актрису, какой она всегда мечтала быть.

В работе он был требователен и строг до самодурства. На съемках актерам нельзя было громко разговаривать, курить и ходить по специальному настилу для кинокамеры. Спорить с режиссером было равносильно увольнению, переспрашивать – означало нарываться на грубость. Моника терпеливо сносила все, и была вознаграждена с лихвой. Ее мечта исполнилась. После шумной премьеры ее первого фильма  Моника Вити проснулась знаменитой...

За одиннадцать лет их совместной жизни, он снял ее в одиннадцати картинах, каждая из которых была с восторгом принята критиками и зрителями.

Любовниц неутомимый Антониони сменил за это время гораздо больше. Не имея обыкновения скрывать свои романы или утруждаться объяснениями, он доводил Монику до отчаянья. Но она никогда не показывала своих истинных чувств. Прорыдав несколько часов в ванной, пока ветреный возлюбленный проводил время с очередной дамой своего большого сердца, к его возвращению Моника была в полном порядке – спокойна, улыбчива и нелюбопытна.

Она прощала ему физические измены с царственным великодушием – так, что он даже не догадывался, какую бурю чувств переживает его верная возлюбленная.

А вот простить, что он взял на главную роль в своем новом фильме английскую актрису Ванессу Редграйв, Моника так и не смогла. Антонионе увлекся сильно, но не надолго. Уже через два с половиной месяца он появился у Моники и пригласил ее на премьеру своего нового шедевра в Нью-Йорк. Шедевра, в котором не нашлось ей места.

На премьере Моника держалась строго и даже слегка высокомерно, а по дороге в отель вдруг разрыдалась. Возможно, в первый раз ее беззаветно преданное сердце не выдержало вероломства любимого. Антониони даже не спросил о причине ее слез. Он и так все понял. И возможно, в нем проснулось состраданье, а может быть, он, будучи интуитивно очень развитым человеком, почувствовал, что ничем не рискует. На следующее утро он предложил Монике... руку и сердце. Она ответила, что... подумает. А еще через год они расстались. Она ушла сама. Тихо, без слез и скандалов, без криков и стенаний. Сказала, что хочет пожить немного отдельно. Он кивнул, она на него даже не посмотрела. Просто ее сердце было разбито.

После Моника снималась в кино, писала книги, дебютировала как режиссер. В 1995 году она вышла замуж за режиссер Роберто Руссо – красивого, талантливого и молодого. И все эти годы она следила за судьбой Антониони. Она знала, что он много работал, знала, что пережил инсульт, который привел к параличу половины тела и потери способности говорить. Она знала, что уже будучи больным этот гениальный любовник женился на очень молодой женщине, и она боготворит его, полностью, и безоглядно отдаваясь этой любви, как когда-то отдавалась Моника.

Впрочем, почему когда-то? Несмотря на годы, она так и не смогла полностью от освободиться от этой страсти...

 Материал подготовлен сто лет назад
для журнала "Глория"