К вечеру мы отправились на место ночлега. Насколько я была информирована, ночевать мы должны были в палатках, где-то, предположительно, в американской степи. Ночь вдали от исключительно прекрасного изобретения человечества - душа, представлялась мне страшной, почти как у Гоголя ("Страшная ночь или утопленница"). Но, оказалось, что в Америке весь процесс, как бы это сказать по-русски, цивилизирован. А именно - на карте отмечены места скопления палаток, где посреди леса имеются охраняемые автостоянки, туалеты с бумагой и водопроводом, оборудованные для костров каменные печки и площадки для волейбола. Все это вместе называется кемпинг. В один из таких кемпингов мы и отправились.

Темнело. Шлагбаум в лесу, на узкой, но асфальтированной дороге, и охранник, изымающий плату за ночную стоянку, почему-то смотрелись странно. Кое-как, старательно копируя действия соседей, супруг установил палатку. Я вовсе не хочу сказать, что он не в состоянии установить пошлую палатку, просто всю свою юность он устанавливал добротные брезентовые юрты цвета хаки, военно-полевого вида, которые называют палатками у нас. А тут палаткой называлось легкая, с виду ненадежная, разноцветная как детская игрушка, конструкция из тонких металлических прутьев и плащевки.  Физфак не проходит бесследно - очень скоро у него получилось.

С одной стороны нашими соседями были супруги Р., а с другой большая добрая Катрин, колдовство которой над палаткой и копировал муж.

После обустройства палаточного городка, каякинцы приступили к ужину. Надо сказать, что с самого начала, еще в Сан-Франциско, было решено, что на ужин каждый участник готовит одно или несколько блюд и, таким образом, получится богатый общий стол. Накануне же, мы с мужем так увлеклись общением с Митиными, что вернулись в дом, как непослушные дети - очень поздно. Супруга Р., между прочим, прекрасная хозяйка, уже приготовила блюда и за них, и за нас. Нам, а точнее мне, было очень стыдно.

Ужин действительно получился замечательным - каякинцы не скупились. Здесь были и кулинарные изыски, результаты многочасовых бдений на кухне и скромные холостяцкие упражнения, но от души и со старанием. И, конечно же, неизменное пиво и вино.  Застолье с беседой плавно перетекло в просто беседу под пивко. Было темно, горели  костерки да фонарь над входом в туалет. Пиво разогрело интернациональную каякинскую компанию.

Я обнаружила, что английская речь, произносимая женщиной, для меня совершенно недоступна, с мужчинами легче - понимала отдельные слова. Лучше всего дело обстояло с пониманием Себастиана. Впрочем, может быть потому, что он француз и не так уж давно живет в Америке. Он рассказал, что его мама прожила в Соединенных Штатах много лет, но никаким языком, кроме французского не владела, что вовсе не усложнило ей жизнь. Еще я понимала неплохо американца Джо. У него довольно необычная, на мой взгляд, профессия. Он лесник. Таким образом выяснилось, что американский английский самый понятный у французов и лесников.

***

На следующий день пытка каякингом продолжилась. По плану этих мазохистов, я имею в виду любителей активных видов отдыха, с утра предполагалась перемена места дислокации.  К сожалению, поменялась и погода.  Небо стало серым, дул холодный неприятный ветер, моросил дождь. Побудка произошла довольно рано, поэтому лица каякинцев тоже были  мрачные. Хотелось в тепло, желательно под одеяло, и, держу пари, не только мне одной.

 После сборов палаток, мы добрались мы до холодного зловещего залива, откуда мазохисты-каякинцы наметили стартовать во второй поход

Наблюдая, как они таскают лодки, я подумала о том, как хорошо, что я не умею грести веслами.
События происходили на специально оборудованной для отплыва станции. Кроме деревянной пристани с уходящим в залив, и словно обрывающимся в воду мостом, неизменных туалетов и таблички с просьбой не кормить млекопитающихся,  имелось еще и настоящее кафе. Правда оно еще было закрыто, но я наметила выпить там кофе после сна. Дело в том, что я предполагала поспать часа 2-3 в машине, пока каякинцы будут себя истязать. Мысли о мягких, откидывающихся креслах в теплом салоне импортного авто придавали моему лицу благостное выражение.
Помахав любимому мужу ручкой и послав ему нежный воздушный поцелуй, я зевнула, и пошла на автостоянку.

Большой заплыв и то, о чем я знаю понаслышке.

Команда неустрашимых каякинцев, сопровождаемая живыми морскими котиками и волнами прилива  достигла необитаемого острова. У берега водились красные морские звезды, огромные крабы и плюющие фонтанчиками вверх малюски.

Потом был тяжелый переход к дальнему очень живописному берегу залива Мендосы. Там решено было отдохнуть с легким ланчем и немного погулять. Ланч прошел без приключений, а вот в прогулку отличился талантливый научный работник из России Р. Уж не помню точно, почему, но его непреодолимо  повлекли к себе холмы, покрытые густыми зарослями неизвестного растения. Р. пошел в эти кусты, а дальше все  развивалось как в замедленном  фильме. Он забрался в самую клоаку опасных представителей флоры, а упругие лианы сомкнулись вокруг тугими косами. Р. смекнул, что дело плохо и попробовал проделать обратный путь. Не тут-то было! Страшные растения, ошкерившись  шипами, не пускали. Р. не отступил, он ринулся в бой за свою свободу. Бой был долгий, силы не равные.  В итоге Р. исцарапался, частично порвал водолазный костюм и заставил группу каякинцев серьезно волноваться по поводу его  отсутствия.

Что же касается второго представителя РФ, то он тоже не оставил тихих жителей Калифорнии равнодушными. Гуляя по холмам, мой супруг нашел большой размером в человеческий череп, и очень сильно по форме его напоминающий, гриб-дождевик. Немедленно представив гриб на сковород, муж обрадовался и радостно вывинтил его из почвы. Вернувшись в лагерь, тридцатитрехлетний мужчина с высшим университетским образованием не придумал ничего разумнее, чем пугать этим грибом-черепом женскую половину группы. Американские девки визжали точно, как русские и разбегались в разные стороны. Впрочем, когда удовлетворенный таким образом, муж сообщил, что собирается этот гриб есть, то поверг добропорядочных американцев в еще больший ужас. Дело в том, что идея употреблять в пищу что-либо не купленное в магазине, прямо скажем, не популярна.

  Все это время я мирно спала в  автомобиле, закутавшись в свитер. Мне снилось, что я в Москве и страшно хвастаюсь   отпуском  своей лучшей подруге Оле.
Проснулась я внезапно, и в тот самый момент, когда на горизонте показалась каякинская группа. Я побежала на берег, я махала руками и радовалась, что все  возвращаются в целости и сохранности. И вот, когда каяки стройной шеренгой уже двигались у самого берега к месту высадки, мой великовозрастный муж, улыбаясь во всю физиономию, помахал мне веслом и.... свершив некий достаточно простой маневр, (потом я узнала, что он называется "оверкиль") оказался в воде. Только его белый каяк распластался по водной глади. Я застыла. Было очевидно, что это намеренное действо. Дело в том, что вчера каякинцы провели немало времени, обучаясь спасать перевернувшегося в каяке товарища, и сейчас супруг решил рисонуться перед аборигенами. Спасла его простая ирландская девушка. К моему стыду, я забыла ее имя. Вся одежда выпендрежника была мокрой, - кроме трусов, на них был надет водонепроницаемый костюм.

***

По приезду в город, каякинцы отправились в ресторанчик. Было мило и немного грустно, мы уже немного привыкли друг к другу. Не смотря на мою нелюбовь к водным видам активного отдыха и   неизбежную изоляцию по "языковому признаку", в походе я укрепилась в мнении, что люди везде одинаковы. Как очень верно сказал Р.: "Все эти типажи есть в России, во Франции и еще бог знает где".