Моему брату сейчас очень плохо. Очень! Летчик от Бога. Помню его высокого стройного в синей лётной форме и фуражке. Как он приезжал на побывку из летного училища. И я, пацан, водил его по закоулкам нашего района, чтобы друзья увидели меня рядом. Я всегда гордился им.

Он не очень словоохотлив, но иногда мне удавалось выудить из него скупые истории его летной жизни. Второй пилот, потом командир. Спецотряд по выполнению самых сложных лётных заданий. Испытание военного и научного оборудования. Две экспедиции в Антарктиду. Бреющие полеты над Чернобыльским реактором. Букет болезней и орден Дружбы народов.

Сколько раз рисковал жизнью. Он рассказывает об этом просто, как будто ничего особенного.

В Антарктиде они ставили третий бак для топлива внутри салона. Иногда полеты были по 16 часов против ветра. Без дополнительного топлива никак. Ставили ближе к хвосту для центровки. Однажды в полете случайно упала стремянка и пробила бак. Вытекла тонна бензина. Малейшая искра и конец. Сели в горах. Ждали, пока всё стечет. Пришлось ночевать. А вокруг на тысячи километров никого. Не взлетишь – всё.

Летали на замерах гравитации. Для подводных лодок. Для пуска ракет это важно. От береговой линии до грозовых облаков триста километров. Оказывается, в Антарктиде не бывает гроз. Но бывают ураганы. Ветер 120 километров в час. Рассказывал, что даже волн нет, над океаном одна белая пена.

Однажды загорелся приборный отсек. Когда ремонтировали, не заметили, как на щиток упала заклепка. Ил-14 был удлиненной модификации, когда взлетали со станции Восток все члены экипаж уходили в хвост, кроме командира и бортмеханика. Воздух разреженный. Иначе нос не оторвешь. Бортмеханик следит за взлетным режимом. И здесь вдруг из кабины повалил белый дым. Кое-как потушили, но до Дружбы два часа шли визуально без приборов.

Иногда попадали в белую мглу. Такой природный эффект - рядом будет стоять спичка, будет казаться, что столб. Как-то шли с Молодежки на Мирный на 5000. За бортом минут пятьдесят. Началось обледенение. Решили снизиться, чтобы пересечь изотерму, и идти над океаном. Снизились до самой воды. Попали в белую мглу. Уклонялись от айсбергов. Начинает белеть - это айсберг, темнеет - это вода. Сбросили лед. Надоело издеваться над собой, пересекли береговую черту на 800 метров. По-прежнему нулевая видимость. Пошли на купол. Высотомер пробивает лед. По прибором показывает 2400, а так всего 50 метров. Стали чертить винтами по льду.

Хорошо Ашот, штурман, увидел гору Гаусс. Она черная. Сориентировались по высоте.

Мой приятель, Сашка Кладов - второй пилот, в такой же ситуации в 30-ой экспедиции голову сложил. Экипаж шесть человек. Тоже была белая мгла. Топлива не хватило.

Горько усмехается. А что, потом мы винты кувалдой исправляли. Даже хорошо - в воздухе вибрирует. Лед лучше сбрасывается. Не знаю, шутит брат или нет.

Много у него удивительных историй. Вспоминает, как провозили в Антарктиду на корабле в разобранном самолете самогонный аппарат. Говорит, а что там таможня разбирается, что оборудование самолета, а что самогонный аппарат? Нужная вещь в экспедиции на самый холодный континент.

Вспоминает, как на Олимпиаду Восемьдесят облака разгоняли. Оказывается, кроме сухого льда и йодистого серебра, распыляли и обыкновенный цемент марки 500. Делали окно 30-40 километров. После Москвы оно снова закрывалось. Зимой в снегопад много денег экономили. Сейчас уже не разгоняют.

Я горжусь братом. Жизнь обыкновенная, но в чем-то геройская. В эту секунду ему очень плохо. Врачи колдуют, мы надеемся.

Помолитесь за него.