Утром жена ворвалась в мой сон и провозгласила:

- Так! Я делаю официальное заявление…

Сон как рукой сняло.

- Это касается не только тебя, - продолжала она, - но и всех, исключая маленькую девочку, которая ещё не может позаботься о себе.

То есть сообщение касалось меня и сына-подростка.

- Всё! Мне надоело, - продолжала она. - Я больше не намерена тратить свою жизнь на постоянную уборку следов вашей жизнедеятельности. Это же невозможно! Где вышли из одежды - там она и лежит. Открыли дверцу на кухне - и кто её будет закрывать? Поели - никто тарелку не сполоснет и не поставит в посудомойку. Я встаю с утра и трачу весь день на мелкую приборку.

Все ясно, дорогая встала не с той ноги.

- Теперь отдельно по тебе…

Я втянул на всякий случай шею.

- Почему везде валяются твои носки, а комнате такой бардак?

Это она про мою рабочую атмосферу. Хотя носки и правда можно иногда запихивать под кровать.

Она продолжила стыдит:

- Представь, придёт к тебе любовница - что она скажет?

- Так, хм, любовница… - я начинаю мечтать. –  Для любовницы я расстараюсь. Я наведу идеальный порядок.

Забыл, с кем имею дело.

- Ага, понятно, - сразу смекнула она. - Значит, так я и узнаю.

Давно я так не палился.

- Теперь о самом главном…

Я окончательно превратился в черепаху в позе «я в домике».

- Твой шкаф с одеждой расположен у меня в спальне. Да?

- Да.

- Тогда почему? Почему каждый раз, когда ты одеваешься, ты оставляешь его открытым? Я всё время натыкаюсь на дверь лбом.

- Это заметно, - пошутил я, но тут же осекся, чтобы не усугублять положение.

- И скажи, почему у тебя такой затрапезный вид? Расслабился! А я между прочим, женщина. Так что к ночи можешь не ждать…

Вечером я уже лежал в своей комнате на кровати в новой рубашке, чисто выбритый и вымытый. Как в гробу. Жена, проходя мимо, затормозила.

- Хм… Так-то гораздо лучше. Теперь ты похож на человека…

Поздно ночью, лежа рядом, она призналась:

- Я знаю, однажды, когда я буду старая и одинокая, я приду к себе в спальню и увижу, что дверка шкафа закрыта. И вот здесь я разрыдаюсь…

Она замолчала. Я не стал переспрашивать, от чего она разрыдается: от счастья или горя? Женщин никогда не поймешь.