Он везёт меня домой после работы. Он - мой коллега. Мы дружим. Он перс из Тегерана. Я не знал раньше, что персы очень похожи на нас. У нас много общих слов. Например, самовар или шашлык.

Он верит в Аллаха. Я православный. Ну, как православный, больше в культурно-этическом смысле. Я ничего не соблюдаю, просто религия греет. Особенно когда заходишь в церковь, наступает покой и умиротворение на душе.

Он верит по-настоящему. Говорит, всё в руках Бога. Недавно совершил Хадж. Всё как положено: Медина, Мекка, белые одежды, могила пророка, бросил камень в дьявола. Приехал обритый, как Абдула из "Белого солнца пустыни". Так новичкам положено.

Мне не показалось, что он очень доволен. Говорит, народу много и очень жарко. Но долг исполнил. Это для него важно.

Мне немного стыдно перед ним за свой цинизм. Я ни во что это не верю. Исторические личности – да, дедушки с бородами на небесах - нет. Я верю в природу. В общем, сплошной паганизм.

Недавно обсудили историю с расстрелом карикатуристов-богоборцев во Франции. Пришли к выводу, что если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя. По-русски это звучит, как «бог не Ерошка, видит немножко».

То, что мы делаем, по-американски называется «карпул». Мы возвращаемся короткой дорогой, по которой в час пик нельзя ездить по одному. Полиция бдит. Он экономит мне деньги, я сокращаю ему время домой. Взаимовыручка. Хотя я понимаю, что он тратит больше и на бензин, и за платную дорогу. Иногда я предлагаю поучаствовать в смысле денег. Каждый раз он с вежливой улыбкой отказывается. Пустяки!

Он любит компанию и беседу. Я не такой уж интеллектуал, но мне с ним интересно. Обычно по пути домой мы разговариваем на миллион тем. Про детей, школу, последние технологии, судьбу, вспоминаем детство. Я в Москве, он в Тегеране.

Он женился по договору с другой семьей и по рекомендации дяди. Приехал в Тегеран, ему показали невесту, он решил, что это она, женился и привез её в Штаты. Теперь она занимается детьми и триатлоном. Он её очень любит.

Моя история попроще. Университетская общага, незнакомые девушки, выпили, переночевали, как-то всё завязалось. Ничего общего с моим коллегой.

Моя жена ласково называет его «персик».

Мы часто ведём богословские беседы. Не в смысле кликушества, а в смысле культурного обмена. Он просит рассказать про Христа. Очень удивлялся на десять заповедей. В свою очередь удивил меня – оказывается, Христос один из пророков в Исламе.

Политику мы не обсуждаем никогда.

Мне нравится его смирение. Какие бы турбулентности не случались в нашей конторе, он всегда говорит: «Посмотрим, как оно сложится». Что по-русски звучит как «бог не выдаст, свинья не съест».

В нашем офисе он старожил. Он меня интервьюировал и рекомендовал. Поначалу отношения не сложились. Была притирка. А теперь не разлей вода. Он прикрывает меня, я прикрываю его.

Систему, которую мы обслуживаем, написал тоже русский - Владимир из Питера. Он всему моего перса и научил. А потом умер от рака. Мой коллега очень тепло о нём отзывается. Говорит, лучше человека он в жизни не встречал.

Теперь на системе остались мы вдвоём – иранец и русский в американской компании.

Система уже устарела и моя задача её похоронить, написав новую. Для этого меня и взяли.

Дело подходит к концу. И что будет после этого с нами обоими - одному Богу известно. Но мой коллега по-восточному спокоен. Он говорит, что если человек ищет выход, то Бог обязательно укажет ему дверь.

Я тоже это замечал, но скептически улыбаюсь. Коллега не пытается меня убедить, он уверен, что прав.

 «Смотри», - говорит он смиренно, и кивает на номер впереди идущей машины.

Странное дело, буквы и цифры на номере в точности совпадают с секретным паролем от нашей системы. Он состоит из инициалов и рабочего телефона почившего в бозе Владимира.

«Кажется, нам сверху дают знак», - в изумлении комментирую я.

«Да, да, - кивает он с загадочной улыбкой. - Теперь ты веришь?»

Мне остается только развести руками в немом благоговении. Вокруг миллион машин. И именно на нашем разговоре о нём. Таких совпадений не бывает.

«Мерси», - благодарю я его, когда он высаживает меня в пункте назначения. На фарси и по-французски это значит одно и то же - «спасибо».

«Спасибо», - бросает он по-русски, делая ударение на «О». Мы мило улыбаемся друг другу и расстаёмся. Спасибо ещё значит «спаси Бог». Это он тоже знает от меня.